Имя:
Пароль:
биография человека, история человека, история людей
Политики | Писатели | Ученые | Артисты | Военные | Спортсмены | Святые | Бизнесмены | Правители | Музы | Общественные деятели | Другие
напишите свой запрос:

Мизинова Лидия Стахиевна

Мизинова Лидия СтахиевнаЛидия Стахиевна Мизинова

(1870-1937)

Когда они познакомились, ей было девятнадцать, ему – двадцать девять. Портрет ее описала Татьяна Щепкина-Куперник, ее подруга: пепельные вьющиеся волосы, чудесные серые глаза, соболиные брови, неуловимое очарование...

Лика Мизинова сначала подружилась с Машей, сестрой А. П. Чехова, и та привела ее в их дом. «Все на нее заглядывались, – вспоминал брат Чехова Михаил. – Природа, кроме красоты, наградила ее умом и веселым характером. Она была остроумна, ловко умела отпарировать удары, и с нею было приятно поговорить. Мы, все братья Чеховы, относились к ней как родные, хотя мне кажется, что брат Антон интересовался ею и как женщиной».

Когда Лика на какое-то время расставалась с этой семьей, к ней летели чеховские письма:

«Золотая, перламутровая и фильдекосовая Лика... Очаровательная, изумительная, златокудрая... Блондиночка... Ликиша… Адская красавица… Злодейка души моей...»

Чехов никогда не был донжуаном. С женщинами держался осторожно, соблюдая известную дистанцию. Женитьбы явно боялся, а пошлых связей и интрижек, по природной строгости и чистоплотности, сторонился. Так – встречи, переписка, компании, шуточные признания, стихи... «У меня было мало романов», – обмолвился как-то писатель.

По отзывам многих, Антон Павлович очень нравился женщинам – рост под метр девяносто, каштановые густые волосы, карие глаза, приятный баритон. И талант, талант... Дамы влюблялись в него, переполненные обожанием. Он никогда не хвастался успехом, никогда не пользовался им в корыстных целях.

Писатель неоднократно признавался, что характер у него от природы вспыльчивый. Но он привык сдерживать себя, потому что «распускать себя порядочному человеку не подобает». Немаловажно и то, что с двадцати четырех лет у Антона Павловича стали проявляться симптомы серьезной болезни. Отсюда, наверное, и боязнь женитьбы, и нежелание быть кому-то в тягость, и как средство самозащиты – неповторимая чеховская ирония.

«…жените меня на себе, – призывал Антон Павлович Лику, – и кормите меня на свой счет, чтобы я мог ничего не делать. Если же Вы в самом деле умрете, то пусть это сделает Варя Эберлей, которую я, как Вам известно, люблю».

Варя Эберлей – частая мелиховская гостья. Она обладала превосходным голосом, в дружеской обстановке неподражаемо исполняла народные песни, аккомпанируя себе на балалайке.

А Лика тем временем не без кокетства принимала ухаживания известного сердцееда Левитана и описывала свой роман с ним Чехову. Осень 1891 года, по-видимому, стала кульминацией этого непродолжительного романа. В это время был написан один из левитановских шедевров – «Омут» и ряд этюдов.

«Эти чудесные тверские этюды Левитана, – замечает в своем исследовании Л. Гроссман, – связаны с его увлечением сероглазой девушкой с пепельными волосами.
Летом 1892 года Лидия решается на смелый шаг. Она готова совершить большое совместное путешествие с Чеховым по Крыму и Кавказу. Своих родных она предупреждает, что собирается совершить поездку на юг «с одной дамой», и заказывает через своего отца – начальника движения – билеты на Кавказ к началу августа, при этом в разных местах поезда (очевидно, во избежание огласки)».

Несомненно одно: конкретной договоренности об этой поездке не было, и настаивала на ней исключительно Мизинова. В июне, ссылаясь на надвигающуюся эпидемию холеры, Антон Павлович попросил отложить хлопоты о билетах. Возмущенная Лика отправила ему раздраженное письмо: «Вечно отговорки!»

В ответ получила:

«Благородная, порядочная Лика! Как только Вы написали мне, что мои письма ни к чему меня не обязывают, я легко вздохнул... С своей стороны тоже спешу успокоить Вас, что письма Ваши в глазах моих имеют значение лишь душистых цветов, но не документов; передайте барону Штакельбергу, кузену и драгунским офицерам, что я не буду служить для них помехой» (намек на поклонников Лики и ее окружение).
«В Вас, Лика, сидит большой крокодил, и в сущности я хорошо делаю, что слушаюсь здравого смысла, а не сердца, которое Вы укусили. Дальше, дальше от меня! Или нет, Лика, куда ни шло: позвольте моей голове закружиться от Ваших духов и помогите мне крепче затянуть аркан, который Вы уже забросили мне на шею».

Только зная о поведении Мизиновой, в полной мере понимаешь эти чеховские строки...

«Нетрудно, однако, видеть, – считает известный литературовед Г. П. Бердников, – что позиция эта, занятая Чеховым, была вынужденной. Нет сомнения, он испытывал острое чувство горечи. Оно вызывалось сомнительными по вкусу и тону замашками Лики, так несоответствующими его понятиям о нормах воспитанности, ее опрометчивыми поступками. Наконец, можно спорить о силе чувства Чехова к «златокудрой деве», но вряд ли можно усомниться в том, что чувство это было глубоко оскорблено...»

В одном из посланий Лика стенала:

«А как бы я хотела (если б могла) затянуть аркан! покрепче! Да не по Сеньке шапка! В первый раз в жизни мне так не везет!»

Позже в их переписке на первый план вышла иная тема – беспорядочного образа жизни Лики. Она хваталась то за одно дело, то за другое, ничего не доводя до конца. Искала переводческую работу, и Чехов немедленно предоставил ей таковую. Но, продержав рукопись у себя, Лика передала ее кому-то другому. В письмах же к Антону Павловичу жаловалась на то, что якобы забыла язык…

Впрочем, жаловалась и на плохое здоровье, но курила; сетовала на скуку, но... проводила ночи в разгульных компаниях; заверяла, что в рот не берет вина, но пила, и порой очень неумеренно. Кинулась в скандальную связь с известным тогда беллетристом Игнатием Потапенко, приятелем Чехова, писателем небездарным и, что называется, интересным мужчиной. Он, человек женатый, повез Лику за границу и бросил на произвол судьбы. Она родила дочь Христину, которая умерла в ноябре 1896 года в двухлетнем возрасте от крупозного воспаления легких. А если уж совсем точно – от недостатка материнской заботы. Лика в один из своих приездов оставила малышку в Покровском на попечении тетушки и бабушки, а практически под надзором рассеянной няни...

В 1897 году неутомимая Лика загорелась новой идеей – открыть модную швейную мастерскую. Никакой мастерской она, разумеется, не открыла, и в апреле 1898 года вновь отправилась в Париж учиться пению.

Лика стенала, взывала, умоляла Чехова приехать... А в одном из писем Марии Павловне жаловалась:

«...Ах, все отвратительно; и когда я тебе расскажу все, ты удивишься, как Игнатий до сих пор еще не застрелился. Мне так его жаль, так мучительно я его люблю!»

Именно эти слова прозвучат потом в последнем акте «Чайки». Но «мучительная любовь» к одному мужчине нисколько не мешала Лике засыпать другого письмами, полными призывов и упреков.

Когда беременная и покинутая Лика жила в Швейцарии, она и оттуда звала и ждала Чехова:

«Приезжайте, если не боитесь разочароваться в прежней Лике», «Я не думаю, чтобы Вы бросили в меня камнем».

Он, конечно, не приехал. Теперь она подписывалась:

«дважды отвергнутая Вами…». «Никто Вас не отвергал», – парировал Чехов. И почти тогда же писал Суворину: «Жениться я не хочу, да и не на ком. Да и шут с ним. Мне было бы скучно возиться с женой. А влюбиться весьма не мешало бы. Скучно без сильной любви...»

В воспоминаниях Т. Щепкиной-Куперник можно найти такое суждение касательно отношений Лики и Чехова:

«...девушка, к которой у него было серьезное и глубокое чувство, плохо скрытое той вечной шутливой маской, которую он надевал всегда, не отвечала ему ничем, кроме дружбы».

Мария Павловна тоже пребывала в уверенности, «что больше чувств было со стороны брата, чем Лики». Правда, позже, когда стали известны мизиновские письма к Чехову, Мария Павловна, по свидетельству современницы, «готова была в какой-то мере поступиться своими наблюдениями».

А вот мнение И. А. Бунина, часто гостившего у Чехова в Ялте: «...никакого увлечения Ликой (Лидией Стахиевной Мизиновой) у Антона Павловича не было. Она была влюблена в него. Он это видел. Ему же не нравился ее характер, о чем он писал сестре, писал, что у нее нет вкуса. При взаимной любви этого не бывает. А о том, что она была задета Чеховым, можно понять из ее письма, где она объясняет Чехову свое увлечение Потапенкой: «А причина этому Вы...».

К середине 1890-х годов в творчестве Чехова произошли заметные изменения: лирическое начало в его произведениях вновь стало преобладающим. «Три года», «Ариадна», «Моя жизнь», «Супруга», «Анна на шее», «Учитель словесности» и, конечно же, «Чайка»... Все это размышления о зарождении и крушении любви, о ее роли в жизни людей. Заканчивая в ноябре 1896 года очередное письмо Антону Павловичу, Лика сделала маленькую приписку:

«Да, здесь все говорят, что и «Чайка» тоже заимствована из моей жизни».

Другой главный герой этой истории – Потапенко – не захотел узнать себя в пьесе. Он не только не обиделся, а, напротив, принял самое активное участие в прокладывании для «Чайки» дороги на сцену, взяв на себя сложные переговоры с цензорами.

В 1889 году (в том же самом, когда Чехов познакомился с Ликой!) в жизнь Антона Павловича вошла и другая Лидия – Лидия Алексеевна Авилова. Ее-то некоторые биографы как раз и склонны считать самой главной женщиной (и тайной!) в судьбе Чехова.

В 1898 году из Парижа Лика прислала Чехову свою фотографию. Надписью послужили известные тогда стихи Апухтина:

«Будут ли дни мои ясны, унылы, Скоро ли сгину я, жизнь погубя, – Знаю одно, что до самой могилы Помыслы, чувства, и песни, и силы – Все для тебя! Я могла написать это восемь лет тому назад, а пишу сейчас и напишу через десять лет».

Пройдет немного времени, и Чехов женится на Книппер. А Лика выйдет замуж за известного режиссера Александра Санина (Шенберга), человека необыкновенной энергии и темперамента, и сравнительно благополучно проживет с ним тридцать пять лет. Свой медовый месяц они проведут в Ялте, где навестят Чехова, после чего он с горечью напишет:

«Лику я знаю давно... Ей с Саниным будет нехорошо, она не полюбит его и, вероятно, через год уже будет иметь широкого младенца, а через полтора года начнет изменять своему супругу. Ну, да это все от судьбы...»

Еще через два года, в 1904-м, Чехова не станет...

Единственная из всех «чеховских женщин», Лика Мизинова не оставила воспоминаний о писателе.

Она умерла в 1937 году в одной из клиник Франции.
Другие новости по теме:
  • Чехов Антон Павлович
  • Чехова Ольга Константиновна
  • Бениславская Галина Артуровна
  • Яковлева Татьяна Алексеевна
  • Комиссаржевская Вера Федоровна